42

by Alena Dorokhina

Designer, publisher and writer

Read this first

Письмо лесной нимфе

Каждый сложный жизненный выбор, ведущий за собой серьезные последствия, наделяет тебя — мятущуюся между двумя стульями как скворец подстреленный — наделяет тебя колоссальной силой и добавляет к этому, хаха, милую нотку грусти, грусти от осознания, что если ты что-то делаешь, серьезно делаешь, то ты уже чего-то другого НЕ делаешь, и вот сейчас ты, душа моя, сознательно отказываешься от той бессмысленной части своей жизни, что так долго отвлекала тебя, и направляешь все свои силы на одну, большую, достойную цель. И речь здесь даже не об этой цели, а о честности с самим собой, о том, что время уходит, а ты тратишь его на мелочные заботы о комфорте и безопасности, на попытки успеть все и откусить везде, в то время как совсем рядом находится настоящая ценность, и она может открыться только тому, кто верен себе. Это момент освобождения, радости, но и грусти, красивый и трогательный, ура.

Continue reading →


Week 4: тексты

— Читала Александра Роднянского «Выходит продюсер» о продюсировании фильма «9 рота», о создании российских фильмов, о вещании украинского 1+1 и политической ситуации вокруг, о развитии канала СТС. Пока читала, записала массу идей для своих проектов.

О потенциале международного проката фильма мы говорили с Федором еще по ходу съемок. Я видел два варианта развития событий. Первый: фильм станет фаворитом критики, попадет на крупный международный фестиваль, в Берлин с высокой вероятностью, и будет ограниченно прокатываться за пределами бывшего СССР. И второй вариант: он станет народным дома, его полюбит большая аудитория. Для первого варианта нужно было лишь добавить один эпизод: про то, как эти чудесные, милые, всем симпатичные мальчики убивают мирных афганских жителей, и детей в том числе. Такой эпизод не грешил бы против исторической истины: в Афганистане погибли 15 000 советских...

Continue reading →


О разнице между «надо» и «хочу»

«Жизнь — это усилие во времени»

Слушаю на выходных лекции Мамардашвили о Прусте (переслушиваю и перечитываю в очередной раз) и заодно отвечаю на несколько присланных писем. Письма разные, а ответ на них один, и заключается он вот в чем.

Взрослый отличается от ребенка тем, что он понимает — ничего в моей жизни не «случается», у жизни нет никаких ожиданий по отношению к нам. Есть только мое «хочу», и оно приводит меня в момент «сейчас». Поэтому говорить «мне надо сейчас сделать эту работу» неправильно. Никто ее делать не заставляет, ее можно бросить прямо сейчас и заняться чем-то другим. Есть мой личный выбор: я хочу сделать этот проект, я хочу расплатиться с долгами, я хочу, чтобы моя жизнь была такой, а не другой.

Каждый выбор в моменте сейчас — это вклад моего личного времени (моего основного ресурса) во что-то. В мое здоровье, в мои отношения с кем-то, в мой проект. И если я,...

Continue reading →


Week 3: тексты

— Читала на Сигме Екатерину Деготь о письмах Александра Родченко. Форма (само письмо) вызывает у меня категорическое отторжение. Впрочем, слова о настоящих вещах напоминают The Minimalist Manifesto с призывом выбирать вещей меньше, но самые лучшие — When everything is your favorite thing.

«…Здесь миллионы вещей, от них идет кругом голова, все хочется купить вагонами и везти к нам. Они производят так много вещей, что все кажутся нищими от невозможности их купить… Если здесь жить, то нужно быть против всего этого, или сделаться вором. Красть, чтобы все это иметь. Вот от этого я здесь стал любить вещи именно с нашей точки зрения. Я понимаю теперь капиталиста, которому все мало, но это же опиум жизни — вещи. Можно быть или коммунистом, или капиталистом. Среднего здесь не должно быть. Правда, они не совсем понимают, что вещи и что суррогат. И вот мы должны производить и любить настоящие...

Continue reading →


Lettres de Sibérie: язычок и пцыцы в лицее

…сижу с мальчиком Сашей, он слева, на нем серая жилетка и аккуратная стрижка «горшочком», волосы лежат мягкой черной густой шапочкой, завиваясь кончиками внутрь. Он низко склонился над прописью, высунул кончик языка от усердия, пишет, выписывает. Я подсматриваю за ним, и, кажется, этот язычок — мое первое сильное переживание. Потом мы будем играть вчетвером в бутылочку, и я встану напротив Саши, чтобы поцеловать, а пока сижу над прописью, где многократно вывожу слово ПЦЫЦЫ и не понимаю, что здесь такого. Бесит девочка с выпирающими зубами, веснушками и растрепанным видом, она протяжно, жалобно стонет, когда всем своим одутловатым, бесформенным телом тянется и тянет руку к учителю. Бесит чернявый мальчик, потому что слишком чернявый, и кто-то пустил слух, что он мой кузен. Бесит мальчик Дима, мелкий и вертлявый, скоро мне сделают выговор за то, что пнула его под зад своей острой...

Continue reading →


Week 2: тексты

Привет. Перечитывала наши материалы для пятого выпуска Сорок два, отмечала детали маршрута и о чем хотелось бы еще рассказать. Пока плохо чувствую текст. Понимаю, что есть мелодичность, что есть логика рассказа — какие-то интуитивные опорные точки у меня есть. И все же хочется лучше понимать, почему один текст хороший, а другой — нет. Стараюсь не читать много, но читать тех, кто пишет по-другому, кому хочется подражать. Вот еще кто-то советовал перепечатывать тексты любимых авторов. Стоит попробовать. А ниже — несколько текстов, которые встретила на этой неделе, и чем-то они мне понравились.

— Нравится, как Волчек рассказывает о любимых переводах. Начинаю обращать внимание на те детали, что раньше ускользали.

Вообще невозможно поверить, что мемуары написаны по-французски, — такой персональный русский язык, с архаизмами, легкими неправильностями, кальками, вроде роскошных “обжедаров...

Continue reading →


Lettres de Sibérie: деревня Б., печка и камыши

Любое место на карте — это облако образов и ощущений, оно влияет на наши мысли и органы чувств. Поэтому путешествовать так интересно — хочется пребывать в этом измененном состоянии, быть немного другим.

…в деревне Б., недалеко от сибирского города Т., есть одна улица, а может много их там, а для ребенка, видимо, существует только эта одна, где в центре, конечно же, бабушкин дом с гигантскими деревянными воротами, какие могли бы стоять у входа в Вальгаллу, дедушкина «Волга» с широкими сиденьями, чья-то лошадь с телегой, привязанная к столбу, — говорят, что подходить к ней нельзя, лягается, и мальчика в том году ушибло, — коровьи лепешки, разбросанные примерно везде, мерзкие лопухи, беспорядочные кусты малины — единственное, что на этой великолепной земле смогло вырасти вопреки усилиям бабушки, — где-то далеко речка, она видится облаком комаров и высокими, метра два, стеблями камыша,...

Continue reading →


Week 1: тексты

Почему-то получилось так, что в первые, праздничные дни года я читала только о войне и лагерях. Привожу несколько выдержек из прочитанного.

Из книги воспоминаний Лены Дин-Мин «Белое внутри черного, черное внутри белого» о терроре в Китае в 60-х годах ХХ века:

Однажды солнечным днем, примерно через два месяца, во мне вдруг что-то заговорило: “Да ведь это только страшный сон, фактически детская игра сумасшедших! А почему бы тебе не поиграть с ними?” Настроение у меня сразу изменилось, я стала относиться к заключению как к спектаклю. Во время очередного допроса я уже не чувствовала себя бесконечно подавленной.

Она (мать) часто говорила мне: “В этом мире нет ничего справедливого, поэтому не нужно относиться к жизни очень серьезно”.

Это хороший пример спасения от психологически невыносимых событий. Лучшее по теме, конечно, написано психиатром Виктором Франклом в книге «Человек в...

Continue reading →


Lettres de Sibérie: лицей и преподавание

…в лицее провинциального сибирского города Т. мне нравились занятия психологией. Учитель сдвигал парты в центр, мы садились за один общий стол лицом друг к другу, брали огромные листы бумаги и цветные фломастеры, и могли сколь угодно перемещаться по классу и даже (!) разговаривать друг с другом. На этих общих листах А3 мы рисовали, к примеру, идеальную школу на Марсе, и каждый добавлял что-то свое, и рассказывал, почему для него это важно. Мы играли, общались и узнавали друг друга. Учитель всегда был близким и простым, и потому его легко любить и слушаться, и чувствовал, что учителю действительно интересно узнать наши ответы на его вопросы.

Когда я начала преподавать, я увидела, что индивидуальный подход к студенту — это не сложно и не требует сверхусилий, разве что интерес к людям и своему предмету. Этот интерес приводит к сокращению дистанции, просто потому что так проще донести...

Continue reading →


Письма отцов из ГУЛАГа детям

За одну ночь прочитала купленную в Фаланстере, совсем свежую книгу, собравшую письма отцов из ГУЛАГа к детям. Из того, что хотелось бы запомнить:

  • история Алексея Вангенгейма. В лагере на Соловках он руководил музеем (а точнее, в одиночку запустил его и поддерживал, и проводил экскурсии по 3-4 часа, и это не считая его основной работы), читал лекции (весьма популярные) для заключенных о физике, астрономии, использовании энергии ветра и солнца, готовил к школе свою дочь через письма с гербариями, иллюстрированными математическими задачами, практически интерактивным обучением.

  • из письма учителя ботаники Евгения Яблокова сыну: «Живи, мой милый, весело, и будь хорошим. Люби маму, люби Ирусю — т.е. делай им хорошее» и дочери: «Потенциально — жизнь прекрасна; в ней много ужасного; как примирить это противоречие? Примирять не нужно; надо понять, что противоречие — свойство мира, свойство...

Continue reading →

Subscribe to 42

Don’t worry; we hate spam with a passion.
You can unsubscribe with one click.

QmRUFBD36cqTIkABK9K