Week 4: тексты

— Читала Александра Роднянского «Выходит продюсер» о продюсировании фильма «9 рота», о создании российских фильмов, о вещании украинского 1+1 и политической ситуации вокруг, о развитии канала СТС. Пока читала, записала массу идей для своих проектов.

О потенциале международного проката фильма мы говорили с Федором еще по ходу съемок. Я видел два варианта развития событий. Первый: фильм станет фаворитом критики, попадет на крупный международный фестиваль, в Берлин с высокой вероятностью, и будет ограниченно прокатываться за пределами бывшего СССР. И второй вариант: он станет народным дома, его полюбит большая аудитория. Для первого варианта нужно было лишь добавить один эпизод: про то, как эти чудесные, милые, всем симпатичные мальчики убивают мирных афганских жителей, и детей в том числе. Такой эпизод не грешил бы против исторической истины: в Афганистане погибли 15 000 советских солдат и, по разным оценкам, от 600 000 до 875 000 мирных граждан. Об этих жертвах у нас не принято говорить, и высказывание на эту тему российского режиссера, несомненно, привлекло бы к нему внимание зарубежной публики.

— Дмитрий Волчек о современной русской литературе:

Вот странная история: три четверти населения России — буйные сумасшедшие, битцевские маньяки, но здесь всюду культ нормальности. Вы ведь были на Франкфуртской ярмарке? Вот европейские стенды: тут Салман Рушди с охраной, там Умберто Эко с мошной, много седых умных лесбиянок. Все понятно. Но подходишь к российскому стенду: обои с березками, а на их фоне мечутся какие-то монстры в пиджаках: с прединсультными рожами, каменными загривками, крепко сжатыми ягодицами. Почему? Доколе?

— Уже много раз читала лекции Мамардашвили о Прусте, а недавно нашла и аудиозаписи. Думаю, что стоит хотя бы раз в год перечитывать, как ориентир.

Для Пруста, как я уже сказал, главная проблема — вырасти, стать мужчиной. И эта проблема сводится к тому, обижаемся мы на мир или не обижаемся. Ведь что значит не быть взрослым, не быть мужчиной? Считать, что мир ‘центрирован’ на нас, создан для того, чтобы нас или обижать, или гладить по головке. Вы знаете прекрасно, что детская психология и состоит в этом эгоцентризме, когда ребенок воображает себя центром мира в том смысле, что все, что в мире происходит, происходит для того, чтобы или доставить ему удовольствие, или обидеть его. И все события имеют для него, так сказать, знаковую природу, все они что-то означают по отношению к нему. Поэтому мы и говорим (хотя это тавтология): ребенок инфантилен. Ребенок есть ребенок. Ну а когда — взрослый? Оглянитесь вокруг себя и вы увидите общество, состояние — я бы сказал: дебильных переростков, которые так и остались в детском возрасте, которые воспринимают весь окружающий мир как то, в чем что-то происходит по отношению к ним. Не само по себе. Даже цветок в мире, с точки зрения ребенка, не растет сам по себе — как автномное явление жизни. Или — вокруг темно и копошатся демоны, которые окружают их светлый остров, — конспирации, заговоры, намерения по отношению к ним. Первый же философский акт вырастания состоит в следующем — кстати, я сейчас вспомнил фразу, которую в свое время сказал Людвиг Витгенштейн: мир не имеет по отношению к нам никаких намерений. Это — взрослая точка зрения. А ведь взрослые могут вести себя по-детски — вспомните, что один персидский царь, которому было угодно завоевать Грецию, отправил флотилию в Грецию, а в это время разбушевалось море и потопило всю его флотилию. И он приказал высечь море. Смешной акт. А подумайте о себе, сколько раз мы высекаем море, или высекаем мир, потому что нам кажется, что у мира были по отношению к нам намерения — как у моря по отношению к Ксерксу.

Интервью великолепной Наталии Трауберг «Христианство — это очень неудобно» из журнала «Эксперт» №19 (2009):

Христианство на самом деле очень неудобно. Ну, скажем, попустили кому-то быть начальником, и он должен подумать о том, что вести себя по-христиански в такой ситуации очень трудно. Сколько ему нужно мудрости! Сколько надо доброты! Он о каждом должен думать, как о себе, а в идеале — как Христос о людях. Должен ставить себя на место каждого, кто под ним ходит, и печься о нем. Или, вот, помню, спрашивали, почему, когда у меня была такая возможность, я не эмигрировала. Я отвечала: «Потому что этим убила бы родителей. Они бы не решились уехать и остались здесь, старые, больные и одинокие». И подобный выбор у нас на каждом шагу. Вот, например, залил вашу квартиру кто-то сверху, и у него нет денег, чтобы компенсировать вам ремонт… Можно подать на него в суд или начать с ним скандалить и этим отравить ему жизнь. А можно оставить все как есть, и потом, если появится возможность, сделать ремонт самому. А еще можно уступить очередь… Быть тихим, а не важным… Не обижаться… Совсем простые вещи. И чудо перерождения произойдет постепенно. Бог почтил человека свободой, и только мы сами, по собственной воле, можем сломиться. А потом все сделает Христос. Надо только, как писал Льюис, не бояться приоткрыть доспехи, в которые мы закованы, и пустить Его в сердце. Одна только эта попытка совершенно меняет жизнь и придает ей ценность, смысл и радость. И когда апостол Павел говорил «Всегда радуйтесь!», он имел в виду как раз такую радость — на высочайших вершинах духа.

— Даниил Гранин о Любищеве в книге «Эта странная жизнь»:

Может, самое трудное — достигнуть этой естественности, когда живешь каждой секундой и каждая секунда имеет смысл.

— Петр Лезников о фильмах прошлого года и Годаре:

Среди основных характеристик внутренней речи Выготский выделял следующие три: отрывочность, фрагментарность и сокращённость синтаксиса, тенденцию к предикативности (у Годара: рваный монтаж); процесс сближения смыслов слов — точнее образование новых слов, вмещающих в себя несколько смыслов (у Годара: многократная экспозиция и наложение звуковых дорожек); преобладание семантики над фонетикой — внутренняя речь оперирует смыслами слова, а не самими словами (у Годара: означаемое важнее изображения-означающего). В «Прощай речь» Годар впервые забывает про кадры-семы, перестаёт хрипеть горьким голосом и застывает посмотреть на красоту; «Прощай речь» — это ода к радости. На титрах: лай собаки, плач ребёнка, смех старика — финал известного воображаемого фильма Годара про то, как сначала власть берут социалисты, потом женщины, а затем дети и животные. (Я всегда хотел стать стариком, который больше смеётся, чем говорит.)

— Находка недели — аудиозаписи интервью Тарковского для Les mardis du cinéma с синхронным переводом на французский.

— Блестящее интервью Миронова с Александром Васильевым, очень точное, резкое, в самое сердце — и декоративность, и нищета русских дизайнеров, неискренность и отсутствие любви к русскому образу и русской женщине, для которой они работают, нежелание развивать среду и повышать общий культурный уровень.

У некоторых есть брезгливость, даже какое-то отвращение к секонд-хенду, они говорят — я другая. А какая она другая? Они все из коммунальной квартиры. То, что все эти новые иконы русской моды видят себя принцессами, отражает принцип самого дурного вкуса. Русского человека можно изгнать из России, но Россию из русского человека изгнать нельзя. Это заметно в манере разговаривать, в круге общения, в книгах, которые он читает. Неумение дать интервью, истеричность, боязнь прессы — многих русских дизайнеров нового поколения это, к сожалению, отличает.

Maria Popova on Writing, Workflow, and Workarounds. Аудиозапись с интервью Поповой (brainpickings) о том, как она начала вести блог, который сейчас читают 8 миллионов.
Just to navigate my way through the world.
Private record of my own curiosity.
Writing is thinking in public.

— В завершение пусть будет прекрасная Меглинская:

я конечно же в юности считала /
что я просто буду украшать собой планету /
лежать на рекамье играть на лютне и есть кешью /
а деньги естественно они будут из мужчин /
но что то пошло не так /
я довольно быстро потому что сообразила /
что самое дорогое и красивое это свобода /
так что если меня сунут в могилку для бедных быстро и без торжеств /
все равно считайте что я была очень богата

 
38
Kudos
 
38
Kudos

Now read this

Slow Music: пределы роста или почему все надоело

Как говорил Рильке, потеря тоже принадлежит нам. Ситуацию с изобилием можно воспринимать как метафору неких пределов роста, и, может, действительно нужно просто остановиться и прекратить это избыточное потребление — каждому для себя.... Continue →